Даешь Аргун! Даешь Шали!


Владислав Шурыгин



Здравствуй, спецназ!


Представляем статью Владислава Шурыгина написанную в конце 1999 года, о десантниках−участниках боевых действий на территории Северо−Кавказского региона Российской Федерации.


Вертушка зависла у земли, едва касаясь ее резиной пневматиков и рассекая лопастями воздух. Борттехник распахнул дверь, и сидящий у двери высокий моложавый полковник первым спрыгнул на землю. За ним стали выпрыгивать остальные, но как-то неуклюже, словно скользя на лыжах. Ежась от бешеного ветра, они ковыляли к раскинутым неподалеку палаткам с антеннами. Дошла очередь и до меня. Впечатавшись армейскими ботинками в землю, я мгновенно понял причину столь неуклюжего ковыляния. Поле под ногами было как пластилин. Оттаявший на солнце чернозем липкими комьями повис на «берцах». Идти можно было только странной смесью хода коньком и ходульного шага.


Вертушка за спиной взревела и, круто накренившись, отвалила за недалекий лес – к передовой, где ее ждали раненые. С трудом доковыляв до ближайших палаток, чертыхаясь и проклиная оттепель, я вдруг столкнулся с невысоким, крепким и очень знакомым человеком в армейском «горняке» – брезентовом костюме. Юрьев! Валера Юрьев!

Пять лет назад, когда только начиналась та, первая война, я прилетел в Чечню с полком разведки ВДВ. Созданный буквально за год до этого, полк был качественно новой боевой единицей. Он был сформирован с учетом опыта использования армии в национальных конфликтах и имел в своем составе разведывательные подразделения, причем не только войсковые, но и агентурные, технические. В него также входил отряд психологических операций со своей типографией, теле- и радиостанцией. Был даже отряд беспилотных самолетов-разведчиков – до этого вообще не виданное дело для линейных частей. Командовал полком в Чечне Валерий Юрьев, бывший в ту пору начальником штаба.


...Полк специального назначения разведки Воздушно-десантных войск был в декабре 1994 года едва ли не единственной полнокровной боевой единицей на все Вооруженные силы России. Создавал его начальник разведки ВДВ полковник Павел Поповских, отбирая для будущей элитной части лучшие подразделения ВДВ. Геройски проявивший себя в Карабахе, Приднестровье и Абхазии, 218-й батальон «спецназа» стал основой этого полка. К нему Поповских добавил «непромокаемый» (как шутили в ВДВ) 901-й десантно-штурмовой батальон, выдержавший годичную блокаду в осажденном Сухуми. Всего за год из этих батальонов сложился абсолютно новый в современном военном строительстве полк, идеально приспособленный для участия в локальных конфликтах, имеющий полный арсенал средств для проведения как боевых, так и психологических операций.



Первого января полк бросили в Грозный в качестве последнего резерва всей российской армии.


Полк спецназа не имел ни пушек, ни танков, ни минометов. Всего четыреста бойцов с легким стрелковым оружием, десяток бэтээров — вот и все силы десантников. А в городе (после гибели 131-й бригады и 81-го полка, после отступления штурмовых группировок) на одного российского солдата приходилось восемь боевиков. И казалось, что полный разгром остатков наших войск уже неизбежен. Вот в это время десантники с боем прорвались к генералу Рохлину. Тогда-то и стали понятны мудрость и дальновидность разведки ВДВ, создавшей и обучившей этот полк.



С первых часов разведчики захватили инициативу у боевиков. Умелые, обученные, психологически подготовленные, спецназовцы начали беспощадно перемалывать опьяненных успехом, уверенных в безнаказанности боевиков Дудаева. Уже через сутки боевики окрестили полк «президентским» и при одном упоминании о нем начинали нервничать. А еще через двое суток Дудаев издал приказ о запрещении прямых столкновений с «серыми волками» – эмблема полка, объявил их личными врагами и назначил огромные премии за каждого убитого «спецназовца» и особую премию за пленного. Эта премия так и осталась никому не выплаченной...

Дудаеву противостоял невысокий, худощавый, немногословный полковник, который прорвался в город на броне вместе со своими «спецами» и лично руководил разработкой и проведением каждой операции полка.


...Он мог не ехать на эту войну. Как не прилетели сюда десятки комкоров, командармов и комдивов, которые отправили в Чечню свои части и остались в теплых штабных кабинетах. Но полковник Поповских не мог так поступить. Полк был его детищем, его созданием, а значит, он должен был быть с ним. Поповских не вылезал с передовой, лично ходил с группами на «боевые».


Дудаев не знал, кто командует ненавистными ему «серыми волками», но заочно приговорил командира к смерти. Слишком велики были потери боевиков, и слишком горьким оказалось разочарование от выбитой из рук победы...


Тогда, в январе 1995-го, полковник Поповских и его полк спасли не только группировку генерала Рохлина, но и честь, престиж всей России от бесславного и позорного разгрома. Именно 45-й полк специального назначения ВДВ переломил ход боев за Грозный, нанес боевикам тяжелейшие поражения, овладел ключевыми узлами сопротивления и обеспечил удачное наступление других частей.


Конечно, я стал гостем родного полка. Отхлебывая из армейской кружки в командирской палатке душистый чай, я с жадностью узнавал последние новости. О том, как воюют разведчики, как идут дела у группировки ВДВ, как живут друзья-товарищи.



Надо сказать, что особый интерес к полку у меня был еще и потому, что в нем два своих солдатских года отслужил мой близкий друг Игорь, всегда мечтавший только о спецназе. Вместе с полком он был переброшен в Дагестан и с первых дней войны воевал в составе группы специального назначения. Первого октября он принял бой с бандой боевиков, буквально выкатившихся на замаскировавшихся в камышах разведчиков. В неравном бою разведчики рассеяли боевиков, уничтожили более десятка бандитов. Но не обошлось без потерь и с нашей стороны. Погиб командир группы майор Яценко. А Игорь был ранен – осколки гранаты посекли спину. Один из осколков, раздробив левую лопатку, ушел под легкое. Теперь я узнавал подробности того боя.



Конечно, говорили и о роли и месте «десантуры» на этой войне. Группировка ВДВ уже почти два месяца находится на переднем крае наступления легендарного Трошева. И десантники ни разу не подвели. Воюет группировка зло, отчаянно, умело – как и полагается ВДВ.


Разведчик Ленцов

По должности Михаил Ленцов – «химик», боец взвода химической защиты. Но именно «химикам», самым «мирным», после медиков, военным, были определены в заведование «Шмели» – реактивные огнеметы. Это едва ли не самое грозное боевое оружие из всего, носимого пехотой. Короткие толстые тубусы «Шмелей» таят в себе ракеты, начиненные сверхмощной горючей смесью, которая, детонируя, способна сложить трехэтажный дом или испепелить площадь в несколько десятков метров. Поэтому «химик» с блоком из двух «Шмелей» за спиной стал на этой войне почти обязательным номером боевого расчета разведчиков.



В тот день Ленцов шел левофланговым разведгруппы 247-ого парашютно-десантного полка. Перед разведчиками стояла задача обследовать лес вокруг дороги на Аргун и обеспечить выдвижение основных сил полка. В ночь перед выходом группы густо валил снег, и к утру лес был почти по колено заметен. Снег для разведчика – это не самая большая неприятность. Куда опаснее было другое: под сугробами исчезли все следы. А небрежно брошенная пачка из-под сигарет, окурок, обрывок бинта, вощеная бумага от патронной укупорки или остывающие угли костра могут очень много рассказать. По «окаменелости» окурка, по свежести бинта легко определить, как давно были здесь боевики. По размеру и количеству кострищ можно узнать примерное их количество. По бумаге от укупорок – тип оружия. И еще очень многое, включая моральное состояние тех, чьи следы найдены.


Но в это утро лес был девственно-снежный. Ни следа, ни звука. Разведчики осторожно пробирались между стволов, чутко вслушиваясь и вглядываясь в бело-черную «графику» леса. Группа, развернувшись веером, прочесывала местность параллельно трассе. Ничто пока не говорило о присутствии боевиков.



Стрелки на часах прошли полдень. Совсем скоро разведчики должны были выбрать место для привала и скорого обеда. И здесь неожиданно прямо из зарослей орешника на бойцов группы вразвалочку, руки в карманах, вышли два боевика. Русских здесь явно не ждали. За эту беспечность чеченцам пришлось заплатить своими жизнями. Очереди в упор опрокинули их на снег. Ленцов краем глаза заметил движение за спиной. Резко обернулся и уже инстинктивно рухнул в снег. Невысокий снежный холм, обойденный разведчиками, оказался землянкой. Ее дверь распахнулась, и из темноты, щурясь от света, выскочил бородатый чеченец с автоматом на перевес. Только понять, что к чему, он не успел. Ленцов взял на прицел бритый лоб, и через мгновение боевика свалила пуля. А из землянки лез уже следующий «дух». Подождав, пока он весь окажется на улице, Ленцов ликвидировал и его. Лишь после того как на пороге землянки рухнул замертво четвертый боевик, до тех, кто в ней оставался, стало доходить, что происходит наверху. Но слишком долго размышлять им Ленцов не дал, метнув в черный зев двери рубчатую «лимонку».


Несмотря на фактор неожиданности, ситуация, в которой оказались разведчики, была крайне сложной. Группа оказалась прямо в центре лагеря боевиков. Из многочисленных землянок лезли испуганные, обалдевшие от неожиданности бандиты. Но силы были слишком не равны. Пятнадцати десантникам было трудно противостоять сотне боевиков. С каждой минутой те все больше приходили в себя. Землянки ощетинивались огнем, под прикрытием которого боевики расползались по траншеям. Надо было отходить. Но оторваться от боевиков днем, да еще находясь почти в центре их лагеря, было очень непросто. Огрызаясь автоматными очередями, прокладывая путь гранатами, разведчики пробивались в глубь леса. Замыкал группу Ленцов с одним из автоматчиков. Неожиданно на пути у группы оказалось болото. Среди снежных шапок и кочек чернела вода. Прямо через болото тянулась, словно язык, заснеженная полоска сухой земли. Разведчики проскочили по ней на другой берег. Совсем близко за спиной затрещали очереди. Поняв, что русских совсем немного, боевики бросились в погоню по свежим следам на снегу.


Именно такие ситуации в разведке всегда самые тяжелые. Кто-то должен остаться прикрывать отход – сбить след, чтобы дать возможность группе отойти. В девяти из десяти случаев это означает остаться на верную гибель, пожертвовать собой, чтобы спасти жизни своих товарищей.


На краю прохода через болото остался Михаил Ленцов. Стащил со спины тубусы «Шмелей», привел их в боевое положение. Выложил на снег гранаты, сменил «магазин» у автомата. Замаскировался. Крики и автоматные очереди приближались. И вот на краю болота показались боевики. Они почти бежали по следам десантников. Некоторые из них сунулись было прямиком через болото, но, провалившись почти по пояс в грязную жижу, вылезли на снег и затрусили к «языку» прохода. Ленцов осторожно поднял «Шмель». В прорезь прицела поймал пробирающихся боевиков и, выждав, пока на переходе соберется их как можно больше, надавил на спуск. Оглушительно ахнул выстрел. Граната черной молнией метнулась к цели, и через мгновение «язык» утонул в огненно-черной вспышке.



Ударил взрыв. Не давая боевикам очухаться, Ленцов подхватил второй «Шмель» и, быстро прицелившись, вогнал его гранату в самое начало прохода. Вторая вспышка закрыла подбегавших из леса преследователей. Ленцов ударил в это огненное месиво из автомата. Когда дым рассеялся, на черном снегу можно было увидеть только изуродованные тела. Уцелевшие торопливо отползали. За некоторыми из них тянулись кровавые следы. Ленцов быстро сменил позицию, переполз к развилке старой ивы и замер.


И вовремя. Спустя мгновение воздух распороли сотни пуль. Трещали срезаемые ими ветки, визжали рикошеты. Но били боевики не прицельно, так и не поняв, где же находится позиция русского огнеметчика. Через несколько минут стрельба стихла, и от леса к проходу, сгибаясь, то и дело приникая к земле, устремились два боевика. Подождав, пока они окажутся на расстоянии броска гранаты, Ленцов рванул чеку из «лимонки» и отпустил предохранительный рычаг. Коротким резким броском отправил гранату в боевиков. Воздух вновь распороли выстрелы. Ленцов перебрался на новую позицию. Еще дважды пытались боевики прорваться через проход в болоте – и оба раза откатывались, оставляя убитых и раненых. Наконец, решив, что прорваться здесь не удастся, боевики бросились искать путь вокруг болота. Воспользовавшись этим, Ленцов отошел и через час нагнал свою группу, к которой уже подходили на помощь роты полка.



А еще через несколько минут по лагерю боевиков уже мощно работала артиллерия группировки, чей огонь вызвали и скорректировали разведчики.

Когда утром на место боя вышли передовые части полка, только у болота оказалось более двадцати обугленных и разорванных тел боевиков.

Вечером того же дня командир полка полковник Юрий Эм представил рядового Михаила Ленцова к званию Героя.


Аллах акбар!

Свято следуя традициям военной разведки, спецназовцы не любят представляться. Так повелось, что уходящий за линию фронта боец оставляет свое имя и свое прошлое тем, кто остается. Ни одного документа, ни клочка бумаги, которые могли бы рассказать врагу о том, кто это был, если группа погибнет, если враги будут обшаривать мертвые тела. Только оружие, боеприпасы и позывной. Один на всех. Но даже он – лишь кодовое слово в голове командира группы и радиста. Ибо одна «засветка» – и у самой подготовленной группы не останется шанса. Обнаруженная, окруженная в десятках километрах от фронта, группа обречена.



Так погибла разведгруппа соседней бригады. Командир, заблудившись в густом тумане, вышел прямо на чеченскую засаду. Из четырнадцати бойцов в неравном бою пали двенадцать. Двое раненными попали в плен.


Но бывают и почти комичные ситуации. Так, на подступах к Аргуну одной из разведгрупп ГРУ была поставлена задача: выйти в тыл к боевикам, замаскироваться и наводить артиллерию и авиацию на обнаруженного противника. Под утро группа заняла позицию на старом, еще с прошлой войны, опорном пункте. Пока серая предрассветная хмарь не рассеялась низким зимним солнцем, бойцы приводили себя в порядок после ночного марш-броска, готовясь на долгие часы залечь в «секреты». Один из них – снайпер группы – присел на поваленное дерево перемотать сбившуюся портянку. И едва успел стянуть сапог, как захрустела под чьими-то шагами листва, и прямо на снайпера из темноты вышел здоровый боевик с пулеметом в руках. Увидев сидящего на стволе спецназовца, и, видимо, приняв его за кого-то из своих, он бодро бросил:

– Аллах акбар!

– Аллах акбар! – откликнулся разведчик, сообразив, что дух его не узнал.

Тот опустился рядом на бревно, и, поставив пулемет между ног, вытащил из кармана сигареты, протянул их спецназовцу.

– Я травкы в них забыл. Курны, брат, на дорожку. Хорошо бэрет!

– Да не хочется что-то.

– Зря. А я под кайфом этих свинэй лучше рэжу.

Тут он, наконец, присмотрелся к сидящему рядом разведчику.

– Э, брат, а ты откуда?

– Из русского спецназа, брат.

На мгновение повисла тишина. У боевика пулемет между ног, у разведчика винтовка приставлена к бревну. Чеченец рванул с пояса нож и наотмашь ударил им спецназовца. Но его рука попала в жесткий блок ладоней, и через мгновение нож выпал из выкрученного сустава. А еще через мгновение уже нож спецназовца метнулся к горлу чеченца. Каким-то чудом тот увернулся, и сталь только распахала лицо от глаза до уха.

– Виктор! Микола! – взвизгнул боевик, но второй удар заткнул его навечно. Русский клинок вошел в его ухо по самую рукоять.

– Чего орешь, Ширвани! – раздалось из темноты. – Опять обкурился, бисова душа?! Москалив на тебя нет.

Стало ясно, с кем перепутал его боевик. Разведчик буквально рухнул за трофейный пулемет, а через мгновение из темноты уже вычертились две фигуры.

– Ну, ты где?

Ответом им была длинная очередь в упор, буквально изрешетившая боевиков. В темноте кто-то закричал. И тотчас по всему опорному пункту густо затрещали выстрелы. Бой был короток. Разведгруппа боевиков, состоявшая из чеченцев и украинских наемников, переодетых в российскую форму, беспечно заночевавшая на старых позициях, была почти полностью уничтожена. Наши разведчики отошли без потерь.


Вперед десант!

Узнать бы имя того идиота в лампасах, который одним росчерком пера лишил армию половины ее самых боеспособных частей – того, кто сокращал наши спецназы! Казалось бы, чеченская война во всей голой и страшной правде высветила всю степень деградации и развала армии. Показала, что единственно боеспособными частями являлись спецназовцы, десантники и войсковые разведчики. И что же? ВДВ урезали свои войска на треть, а единственный в мире полк спецназа разведки ВДВ вообще уполовинили. Бригады спецназа ГРУ также сокращены почти наполовину. Армейские роты спецназа разогнали вместе с сокращенными армиями и корпусами.

Сегодня Россия не имеет и половины численности спецназа, ВДВ и разведки от тех, что имела тогда!

Если это не преступление, тогда и генерал Власов не предатель!



И все же, несмотря ни на что, группировка ВДВ – это единый кулак. Именно поэтому здесь меньше всего потерь, а одно имя ВДВ наводит страх на самых отчаянных боевиков.

Наблюдая за жизнью и бытом наших десантников, я все чаще ловил себя на странном чувстве растерянности и восхищения этими людьми.

Все же, как бы там ни говорили, ВДВ – подлинная элита армии.

Они живут, выполняют задачи, сохраняют боеготовность и свой особый, ни на что не похожий десантный дух.

Водитель подорвавшегося бэтээра, будучи тяжело контуженым, смог остановить неуправляемую машину, вывернуть в сторону от обрыва, спасти товарищей – и лишь затем потерял сознание. Это ВДВ!

Ленцов – это ВДВ!

Юрьев – это ВДВ!

Эм – это ВДВ!

Честь и слава России – ВДВ!


Москва – Махачкала – Аргун – Москва



Просмотров: 0

При перепечатке ссылка на журнал обязательна. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов.          

 

  Copyright © 2020 by MONOLITH Digest. All rights reserved.

  • Facebook